Сорок минут спустя старшего инспектора Бичема провели в бельэтаж парадного корпуса Куинз-Инн. Там находилась просторная приемная казначея. Высокие окна смотрели на Темзу, а стены украшали старинные гравюры и акварели. Восхищенному взору посетителя представали древнейшее изображение церкви в Темпле и множество прелестных видов Куинза. Сам Бартон Сомервилл восседал за массивным письменным столом с тоненькой стопкой тезисов для предстоящих судебных процессов.

— Проходите, констебль, — небрежно бросил казначей, едва взглянув на вошедшего. — Чем могу быть полезен?

Джек Бичем уже привык к тому, что его моложавая внешность вводит людей в заблуждение.

— Я, сэр, давно уж не констебль, — с улыбкой произнес он, — а следователь. Позвольте представиться: старший инспектор Бичем. Мне поручено дело о смерти мистера Донтси.

— Вам? — недоверчиво переспросил Сомервилл. — Неужели, кроме вас, никого не нашлось?

— Да, сэр, — спокойно ответил Джек Бичем, стараясь держать себя в руках. — И должен вам сообщить, что мы полагаем — точнее, таково мнение проводившего вскрытие патологоанатома, — что в данном случае безусловно имело место убийство.

С трудом подавив искушение спросить, сколько же лет патологоанатому — тоже пятнадцать или уже целых двадцать? — Сомервилл перешел в наступление:

— Вы в этом уверены? И что же, его отравили? Может, вы даже выяснили, каким ядом?

Старший инспектор начинал понимать, как трудно ему будет работать здесь. Впрочем, это неудивительно. Он знал, что адвокаты, которые сами подвергались допросу во время расследования, любят отыгрываться на полицейских в суде, дискредитируя их и выискивая уязвимые места в свидетельских показаниях.