— Уже поздняя ночь, мистер Сомервилл, — заметил доктор. — По-видимому, пока что нам остается только перенести тело бедного джентльмена в его служебную квартиру и положить на кровать. И конечно, известить его семью. У него в Кенте жена и дети?

— Только жена, — угрюмо бросил казначей. — Детей не было.

— Что ж, надо послать ей телеграмму или позвонить, если там есть телефон. Утром я вернусь. И еще я обязан вызвать полицию.

— Полицию? Силы небесные! Это еще зачем? Мы юристы, а не преступники.

— Это всего лишь обычная процедура, мистер Сомервилл. Нужно установить, естественной или насильственной явилась смерть. Возможно, в ходе следствия потребуется даже вскрытие.

— Но вы же не обнаружили ничего подозрительного? — вновь встревожился за себя казначей.

И равнодушному к судьбе Бартона Сомервилла врачу показалось, что тот что-то скрывает.

— Пока рано делать выводы, — уклончиво ответил доктор Чемберлен. — Хотя даже беглый осмотр говорит о том, что причина смерти может быть и неестественной.

2

— Отравлен, — объявил патологоанатом, печально глядя на лежащее на мраморном столе тело.

— Это точно? — спросил, почтительно теребя шляпу, полицейский инспектор.

— Точно, — подтвердил медик. — А вот чем его отравили и как быстро яд подействовал, я пока не знаю. Нужно отправить материал на анализ.

Эти двое мужчин с лицами, выбеленными ярким холодным освещением мертвецкой, представляли собой разительный контраст. Пожилому патологоанатому, лысому и сутулому Джеймсу Уилби оставалось всего два года до заслуженного отдыха, и он уже приобрел для этой цели уютный домик в Норфолке. А вот старший инспектор полиции Джек Бичем о пенсии и не помышлял. Высокий, худощавый, с пшеничными кудрями, он выглядел даже моложе своих тридцати двух лет. Тем не менее его считали одним из самых толковых следователей в Лондоне, и, поскольку показания доктора Чемберлена заставили полицию насторожиться, это непростое дело поручили именно ему.