— Жаль, конечно, лишают тебя победы, но извини, — улыбнулся доктор брату и отбыл в Куинз-Инн, к бездыханному телу Александра Донтси.

Главный привратник Роланд Хайден торжественно проводил врача в библиотеку. Тому и минуты не потребовалось, чтобы поставить диагноз.

— Увы, пациент скончался, — сказал доктор. — Немедленно сообщите об этом казначею. И разумеется, семье покойного. Хайден, вы, случайно, не знаете, кто был его лечащий врач?

— К сожалению, нет, сэр. У мистера Донтси тут, конечно, есть квартира, но дом его в Кенте. Наверное, и свой врач у него там.

Доктор вновь наклонился и внимательно вгляделся в лицо Донтси. В этот момент в дверях появился казначей Бартон Сомервилл, громко протестуя:

— Ну не мог он умереть, я же совсем недавно с ним разговаривал! Вы не ошиблись, доктор Чемберлен? Может, он просто хватил лишку и к утру протрезвеет, а?

Доктор Чемберлен посмотрел на часы. Он не собирался провести всю ночь в дискуссии с не совсем трезвым казначеем.

— К сожалению, у меня нет никаких сомнений, мистер Сомервилл. — Доктор не знал о маленькой слабости Бартона Сомервилла, который предпочитал, чтобы к нему обращались: «господин казначей», и требовал этого от коллег. — Мистер Донтси мертв уже несколько часов.

Бартону Сомервиллу смутно припомнились собственные слова при виде замертво рухнувшего на стол Донтси: «Напился, негодяй! Не трогайте его, он скоро очнется. Продолжим, джентльмены». Он подумал, что доктору это вовсе не обязательно знать. Но могла ли немедленная медицинская помощь спасти Донтси жизнь? И есть ли хоть какие-то основания обвинить его, Сомервилла, в непредумышленном убийстве, например? Или в преступной халатности? Пожалуй, что нет.