Причиной хаоса и суматохи были те, кто об этом и не подозревал, — близнецы. Для них и их новых нянюшек понадобились дополнительные спальни и ванные комнаты. Пауэрскорт решил проблему, купив соседний дом, выставленный на торги в связи с внезапной кончиной владельца, но там, естественно, нужно было сделать ремонт. А поскольку шум и пыль вредны младенцам, семейство на время перебиралось из Челси в Марилебон, в дом, снятый на Манчестер-сквер.

— Пауэрскорт! — воскликнул элегантный джентльмен, увидев хозяина дома, озабоченно спускавшегося в прихожую с зеленым чемоданчиком в руке.

— Пью! Клянусь Богом, это светоч адвокатуры Чарлз Огастес Пью! — Пауэрскорт с радостью пожал ему руку. Когда-то, расследуя дело о подделках полотен старых мастеров, они на уголовном процессе разоблачили фальшивки и даже представили суду их изготовителя. Их совместными усилиями невиновный человек, которого обвиняли в убийстве, был оправдан. С тех пор они поддерживали приятное знакомство, обедая время от времени в ресторане или в красивом особняке Пью на набережной.

— Вижу, преступник намерен бежать, ибо в дверь вот-вот постучат стражи закона, — усмехнулся гость, указывая на громоздящийся повсюду багаж. — Если вам грозит депортация, я к вашим услугам.

— Переезд в Марилебон, друг мой, пожалуй, сравним с эмиграцией. Но поднимайтесь же! В гостиной, как ни странно, еще можно найти свободный уголок.

— Право, вы очень заняты, Пауэрскорт, и лучше перенести наш разговор. Я не хочу вам мешать.

— О Чарлз, вы не можете мне помешать.

Пью сел на диван, а Пауэрскорт занялся напитками, уже не впервые размышляя о том, какое впечатление производит внешний вид Пью в суде. Присяжные наверняка завидуют его достатку, позволяющему одеваться так дорого, а судьи — комплиментам, которыми наверняка осыпают его стройную фигуру портные. Одно несомненно — забыть элегантного Чарлза Огастеса Пью невозможно, а это самое главное.