Пауэрскорт вошел в огромную приемную казначея Куинз-Инн. За столом сидели трое — сам Бартон Сомервилл и два королевских адвоката: слева — специалист по коммерческому праву Баррингтон Персиваль, тщедушный человечек с острым личиком и крошечной бородкой, справа — специалист по уголовному праву, гигант с пышной бородой Габриэль Кэдоген.

— Спасибо, что пришли, лорд Пауэрскорт, — начал казначей. — Мы хотели бы провести с вами небольшую предварительную беседу. Надеюсь, вы не склонны действовать второпях? Суть дела вам понятна?

Пауэрскорт кивнул.

Уже через минуту его симпатии были на стороне полиции. Перед этим судейским триумвиратом нельзя было не почувствовать себя жалким просителем. Обычно к Пауэрскорту обращались за помощью либо люди, наслышанные о его громких расследованиях, либо те, кому его рекомендовали прежние клиенты. Первым из них был, между прочим, не кто-нибудь, а сам лорд Роузбери, бывший премьер-министр и министр иностранных дел. Репутация Пауэрскорта вполне устроила бы воспитателей принца Уэльского, но не бенчеров Куинз-Инн.

— Какого вы мнения о полиции, точнее, о лондонской полиции? — зычно осведомился Кэдоген, и Пауэрскорт подумал, что человек с таким голосом вполне мог бы служить пароходной сиреной в порту. Басовитое эхо еще долго рокотало под потолком.

— Очень высокого, сэр, — ответил Пауэрскорт. Он не кривил душой — полицейские не раз бескорыстно помогали ему в расследованиях. — Как я понял, между вами и старшим инспектором произошло какое-то досадное недоразумение, но, я уверен, его легко уладить. — И он миролюбиво улыбнулся собеседнику. — А если все дело в том, что он молод, — продолжал он, — то возраст тут совершенно ни при чем. Я слышал самые лестные отзывы о его способностях. Ведь в вашей среде наверняка тоже бывали случаи, когда молодой человек добивался больших успехов благодаря своим особым дарованиям.